Блог

Стыд, который заставляет двигаться

Недавно на супервизии мы говорили о стыде. В какой-то момент разговор повернулся в сторону мысли, которая сначала показалась мне неожиданной: стыд может быть не столько отношением человека к другим, сколько отношением человека к самому себе.

Я привык думать о стыде как о социальном чувстве. Мне казалось, что для стыда обязательно нужен другой: тот, кто смотрит, оценивает, замечает, осуждает. Но чем дольше мы говорили, тем больше я замечал в этой идее что-то очень знакомое.

Если я остаюсь один и никто не смотрит на меня, мне действительно может быть не стыдно. Но это не обязательно означает, что со мной всё в порядке. Возможно, в этот момент просто отсутствует свидетель. А потом появляется другой человек, смотрит именно туда, куда мне самому страшно смотреть, и стыд становится почти невыносимым.

Другой человек как будто не создаёт мой стыд. Он подсвечивает его.

Когда другой видит то, что я уже вижу в себе

Недавно у меня был разговор с девушкой. Она сказала мне, что не может меня полюбить, потому что её голова говорит ей: к сорока годам я недостаточно многого добился. У меня нет стабильного дохода, квартиры, хорошей машины и других признаков материальной состоявшести.

Я почувствовал очень сильный стыд.

Настолько сильный, что мне стало проще перестать с ней общаться, чем оставаться рядом и продолжать это переживать.

Сначала можно было бы сказать, что стыд появился из-за её слов. Но если быть честным с собой, это не совсем так.

Она попала в место, которое существовало во мне задолго до этого разговора.

Я и сам смотрю на свою жизнь и иногда думаю: «Мне почти сорок. Где результаты? Почему я не зарабатываю столько, сколько хотел бы? Почему у меня нет своего жилья? Почему я не достиг того уровня жизни, который, как мне кажется, уже должен был иметь?»

Получается довольно простая конструкция:

я сам предъявляю к себе определённое требование → замечаю несоответствие → испытываю стыд → появляется другой человек → он замечает то же самое → стыд усиливается.

И тогда становится понятнее, почему её слова оказались настолько болезненными.

Она не просто сказала мне что-то неприятное. Она стала свидетелем моего собственного несоответствия.

И здесь мне кажется важным различать две вещи.

Она действительно может видеть во мне то, что я сам не хочу видеть. Но из этого ещё не следует, что её интерпретация меня целиком является правдой.

У меня действительно нет квартиры. Это факт.

Я действительно не достиг той финансовой устойчивости, которой хотел бы. Это тоже факт.

Но из этого совершенно не автоматически следует:

«Я ничего не добился».

Тем более не следует:

«Я несостоявшийся мужчина».

И уж тем более:

«Я недостаточно хорош, чтобы меня любить».

Стыд очень легко превращает факт в приговор.

Он словно стирает границу между «у меня что-то не получилось» и «со мной что-то не так».

Интересный вопрос: а чего хочу я?

В этой истории я обнаружил ещё одну вещь.

Я часто защищаюсь от стыда тем, что говорю себе: «Мне вообще не так уж важны деньги. Меня интересует другое. Я много учился, развивался, занимался своей профессией».

И в этом действительно есть правда.

Я много учился. Я действительно вкладывал деньги и время в обучение. Я выбирал развитие, профессию, терапию.

Но в какой-то момент я поймал себя на мысли:

а вдруг я использую это как защиту?

Возможно, мне на самом деле хочется денег.

Возможно, мне хочется своей квартиры.

Возможно, мне хочется хорошей машины.

Возможно, мне хочется быть финансово устойчивым и чувствовать себя состоявшимся.

И тогда гораздо честнее сказать:

«Да, мне этого хочется. И да, мне стыдно, что сейчас у меня этого нет».

Мне кажется, это гораздо более устойчивая позиция, чем пытаться убедить себя, что мне это вообще не нужно.

Потому что устойчивость — это не обязательно отсутствие стыда.

Возможно, устойчивость — это способность сказать:

«Я вижу, где я себе не соответствую. Мне это неприятно. Я могу хотеть изменений. Но я не превращаю это несоответствие в доказательство собственной никчёмности».

Почему тогда мне нужна поддержка другого?

И здесь я столкнулся с ещё одним парадоксом.

Я очень хочу поддержки от девушки.

Мне хочется, чтобы человек, которого я люблю, посмотрел на меня и сказал: «Я вижу тебя. Я знаю, что тебе тяжело. Я всё равно с тобой».

Но почему я так сильно нуждаюсь в этой поддержке?

Возможно, потому что сам себе её почти не даю.

Внутри меня может существовать довольно жёсткий голос:

«Тебе скоро сорок. Посмотри, чего ты добился. Ты должен был быть дальше».

А другая часть меня в этот момент говорит:

«Мне больно. Мне страшно. Мне стыдно. Пожалуйста, скажи мне, что со мной всё нормально».

И тогда я иду к другому человеку за тем, что сам себе не разрешаю.

Я как будто говорю:

«Пожалуйста, побудь на моей стороне, потому что я сам сейчас не могу быть на своей».

И если другой человек вместо этого подтверждает мой внутренний приговор, становится совсем невыносимо.

Внутренний обвинитель и внешний свидетель оказываются по одну сторону.

А я — напротив них.

Возможно, поэтому самоподдержка для меня не должна выглядеть как:

«Костя, ты прекрасен, всё у тебя замечательно, тебе ничего не нужно менять».

Это было бы неправдой и, возможно, даже очередной защитой.

Гораздо честнее звучит другое:

«Да, Костя. В твоей жизни есть вещи, которыми ты недоволен. Да, ты хотел бы быть материально устойчивее. Да, тебе от этого больно и стыдно. Но я не буду тебя за это унижать. Я не брошу тебя только потому, что ты пока не там, где хотел быть».

Возможно, именно это и есть самоподдержка.

Не отмена ответственности.

А отказ от самонаказания.

И тут возникает ещё более странная вещь

Я заметил, что когда я хорошо к себе отношусь, принимаю себя и перестаю себя гнобить, я словно перестаю двигаться.

Мне становится спокойнее.

Но вместе со спокойствием как будто исчезает энергия.

А когда я начинаю себя терзать, появляется движение.

Я начинаю что-то делать, шевелиться, пытаться изменить свою жизнь.

И тогда возникает соблазн сделать вывод:

«Значит, мне необходимо себя гнобить. Иначе я ничего не буду делать».

Но я не уверен, что это так.

Возможно, самогнобление действительно работает как двигатель.

Но то, что какой-то способ работает, ещё не означает, что он является единственным или здоровым.

Если я говорю себе:

«Ты ничтожество, тебе сорок лет, а ты ничего не сделал»,

я создаю огромное внутреннее напряжение.

А напряжение действительно может мобилизовать.

Но, возможно, я путаю агрессию с самоагрессией.

Мне действительно может быть нужна агрессия для движения.

Мне может быть важно почувствовать:

«Мне не нравится то, как сейчас устроена моя жизнь. Я хочу иначе. Я хочу больше денег. Я хочу самостоятельности. Я хочу изменить свою ситуацию».

В этом есть энергия.

Но она не обязательно должна звучать как:

«Ты жалкий неудачник, срочно исправляйся».

Возможно, существует третья позиция:

«Мне не нравится то, где я сейчас нахожусь. Я хочу по-другому. Давай посмотрим, что я могу сделать».

Здесь тоже есть агрессия.

Есть неудовлетворённость.

Есть желание изменить реальность.

Но нет необходимости сначала унизить себя, чтобы получить энергию для движения.

Может быть, стыд не враг

И тогда я возвращаюсь к тому, с чего начался разговор на супервизии.

Возможно, проблема не в самом стыде.

Возможно, проблема начинается тогда, когда стыд становится приговором.

Я могу заметить:

«Я не соответствую собственному представлению о себе».

И это может быть болезненно.

Я могу даже погрустить об этом.

Могу признать, что некоторые вещи в моей жизни я хотел бы изменить.

Могу почувствовать зависть к тем, кто достиг того, чего пока не достиг я.

Могу признать своё желание денег, статуса, дома, устойчивости.

Могу сказать:

«Да, мне этого хочется. Да, сейчас у меня этого нет. Да, мне от этого стыдно».

Но между этим признанием и ненавистью к себе существует пространство.

И, возможно, именно в этом пространстве находится свобода.

Потому что тогда другой человек может посмотреть на меня и увидеть моё несоответствие.

Может даже сказать:

«Я считаю, что тебе стоило бы быть более состоявшимся».

И мне может быть очень больно.

Но мне уже не обязательно соглашаться с ним полностью.

Я могу остаться с собой.

Я могу сказать:

«Да, ты попал в моё больное место. Я сам его знаю. Но теперь я сам решу, что оно для меня значит».

Наверное, это и есть то, чему я сейчас учусь.

Не избавляться от стыда.

Не доказывать, что я хороший.

Не убеждать себя, что мне ничего не нужно.

Не заставлять себя двигаться через ненависть.

А постепенно становиться человеком, который способен видеть себя целиком: свои достижения и провалы, желания и ограничения, свою несостоятельность в одних областях и состоятельность в других — и при этом не отворачиваться от себя.

Возможно, взрослая позиция выглядит не как:

«Мне нечего стыдиться».

А как:

«Мне есть чего стыдиться. Мне есть о чём сожалеть. Есть вещи, которые я хочу изменить. Но даже в этом месте я остаюсь с собой».

И тогда, возможно, появляется возможность двигаться не от ненависти к себе, а к тому человеку и той жизни, которыми я действительно хочу обладать.